Власти Молдовы не любят, когда с них требуют. Не просто не любят – боятся. Поскольку отвечать по разумным, законным требованиям народа (единственного источника власти по Конституции) не могут. Не только не хотят, а именно не могут – физически.
Убить самосознание – значит запугать, или, на крайний случай, лишить веры в собственные силы. Что почти одно и то же. И именно с этим связана серия уголовных и административных дел против политических и общественных лидеров на местах.
Одно дело – когда где-то в правительстве или в другом каком кишинёвском ведомстве проходят обыски. Это обычно либо пиар-акция, призванная создать видимость, будто кто-то борется с коррупцией. Либо демонстрация силы одной политической группировки перед другой. Совсем другое дело – когда уголовные «бомбы» взрываются совсем рядом, когда целенаправленно давить начинают лично твоего земляка и избранника. По логике режима, простой избиратель должен ассоциировать себя с очередной жертвой, а значит задуматься и, по возможности, утихнуть.
Парламентские выборы 2014 года дали нам кое-какие представления о текущей электоральной географии. Мы видим, в каких районах, городах и сёлах особенно активно голосовали против «европейской» коалиции. Вполне естественно, именно по таким регионам и пришлись основные удары репрессивной системы. Но – не только после выборов, но и до них. Правящие партии активно зондировали общественное мнение весь электоральный срок и без выборов прекрасно знали, где и чего ожидать, поэтому месть за результаты на выборах началась ещё когда даже до объявления их даты было далеко.
Давайте просто вспомним хотя бы часть наиболее резонансных политических дел в регионах.
В последние дни активно обсуждался арест Чадыр-Лунгского района Гагаузии, Сергея Бузаджи. Провластные телеканалы, естественно, дали новость в том же ключе, что и обычные новости об обысках (как позднее в больницах). Но в том, как это будет воспринято в Гагаузии, у власти сомнений не было.
Действовали, как всегда. С особым цинизмом. Аккурат в тот день, когда спикер парламента и «лицо приближённое к импетатору» Андриан Канду встречался с новоизбранным башканом, подконтрольные его партии структуры «закрывали» человека, который снятием своей кандидатуры решил вопрос об избрании уже в первом туре.
Но есть и другой подтекст. На парламентских выборах в Гагаузии 86,3 процент избирателей отдали свои голоса четырём партиям, называвшим себя левыми. Это, конечно же, прогнозируемый результат. Но, если, к примеру, в Комратском и Вулканештском районах правящие партии (а реально за голоса гагаузов работала только одна из них – самая влиятельная), благодаря местным сателлитам и админресурсу, сумели выйти хотя бы на суммарный результат в 15-17 процентов, то в Чадыр-Лунгском власть получила самую мощную оплеуху по республике. 93,3 процента за «леваков» при 6,7 за четыре партии, составлявших три последних альянса. Так что выбор в качестве объекта преследования именно главы Чадыр-Лунгской районной администрации вряд ли случаен.
Вне Гагаузии в негласную тройку самых оппозиционных городов входят Тараклия (87,4% процента левого избирателя), Бессарабка (83,1%), Рышканы (72,1%). И, совершенно «внезапно», ещё до выборов, против примаров трёх этих городов – Сергея Филиппова, Николая Николаева, Виктора Богатько были возбуждены уголовные дела по одной и той же статье – «нанесение материального ущерба государству». Филиппову дело состряпали за высохшие деревья, спиленные во время субботника в центре города. Николаеву – за то, что уволил местного руководителя «Апэ-Канал». Богатько – за ДТП на служебной машине. Вот это – главные экономичесие преступления страны, а не какой-то там миллиард, похищенный из банков.
Или всё проще гораздо. Филиппов на весь мир трубил об экономическом давлении властей против тараклийских болгар, Николаев выступал за проведение в Бессарабском районе референдума по Таможенному союзу, Богатько проводил в городе массовые акции протеста, и все трое категорически отказывались закрывать школы. Ну, и совсем уж случайность – то, что национальных меньшинств в этих трёх городах – девять десятых, две третьих и половина соответственно.
Пройдёмся ещё немножко по районам. Кагул – 40% населения нацменьшинства, более половины – против нынешней власти. Единецкий район – более 60% избирателей. В соседнем Фалештском этот же показатель составляет почти две трети – и это ещё без учёта трёх с половиной тысяч (!) испорченных бюллетеней.
Теперь вспомним, откуда родом молдавские политзаключённые. Опальный коммунист Павел Григорчук – кагульчанин. Активисты партии «Patria» Николай Цыпович – из Фалешт и Корнел Морару – из села Теребна, что в Единецком районе.
Является ли это совпадением? Едва ли.
Но не всегда дело в отдельных личностях. Возьмём два примера – места компактного проживания украинцев в Окницком районе (город Атаки и примыкающие сёла Каларашовка, Валчинец, Унгры) и в Новоаненском (коммуны Чобановка, Золотиевка, Окюл Рош). 87,8% в первом случае, 79,4% во втором. Именно в «украинской» части Аненского района была развязана наиболее яростная кампания властей против школ. А о том, где в Молдове больше всего пострадали от политики правительства в области сельского хозяйства, красноречиво говорит тот факт, что именно с «Атакского сектора» начались массовые протесты фермеров.
Однако не стоит думать, будто политический этноцид, прикрытый европейскими лозунгами, и отрицающий европейские нормы о местных сообществах, касается только национальных меньшинств. Давление на Тараклийский район, например, вполне касалось и единственного в районе села с преобладающим молдавским населением. В том же Новоаненском районе даже наличие земляков в правящих фракциях не помогает сёлам…
Расхожая фраза про «когда они пришли за X, я молчал, ведь я не X», уже набила оскомину многим, но тут – подходит. Власти приходят за нацменами, чтобы они не мешали грабить молдаван. И наоборот.
Режим развязал этноцид против одной единственной группы – граждан Республики Молдова.
Олег Тимошенко
